«Русский бес». Вы думаете, девяностые были давно?

Vashdosug

С 31 января в прокате – новый фильм Григория Константинопольского «Русский бес», получивший награду за режиссуру на прошлогоднем «Кинотавре». О постироничной драме, маскирующейся под трансгрессивный слэшер в декорациях «новой России», специально для «Вашего Досуга», рассказывает Лиза Минаева.

Святослав – двадцатисемилетний художник-дизайнер, собирающийся жениться на дочке бизнесмена, Асе. Чтобы достойно содержать богатую невесту, ему предстоит не без унижений выпросить деньги в долг у ее папаши на открытие собственного ресторана. Сама Ася – идеальный образец «хорошей партии» конца 2010-х – одновременно сексуальна и непорочна, набожна и развратна, великолепно образована и безупречно туповата. И эта горячая смесь из противоречий, совмещенных в лице невесты Святослава, станет лишь первой в череде тех естественных парадоксов российской обыденности, которые положат начало сумасшествию и стремительному падению главного героя в преисподнюю.

«Русский бес» играет по собственным правилам и не пытается соответствовать зрительским ожиданиям. Хотели увидеть версию «Американского психопата» на российской почве? Получите – бутафорской крови прольется достаточно, только от философской составляющей вам все равно не удастся увернуться. Как говорится, ваши ожидания – ваши проблемы. Этот фильм лишь маскируется под стебовое рубилово, скрывая за собой не только огромный пласт национальных и общемировых культурных отсылок (от Гофмана и Достоевского до «Бойцовского клуба» и русской попсы), но и попытку в очередной раз поставить перед зрителем извечные вопросы совести, греха, внутренних порочных желаний и раскаяния. Останется только отделить патриотически-христианскую повестку последних лет от того сокровенного и сугубо личного, что стремился вложить в свою картину автор – кажется, они переплелись друг с другом так, что сразу и не распутаешь. Покупая билеты на «Русского беса», нужно быть готовым: даже развязка фильма – еще одно обманутое ожидание, способное поставить простодушного зрителя в тупик. Всем остальным вопрос «что же хотел сказать художник?» придется, как обычно, решать самостоятельно (если само понимание не произойдет, как это и должно быть в идеале, на интуитивно-чувственном уровне). Сама невозможность осветить самые темные уголки человеческой души питала творчество и Достоевского, и Гофмана, и других классиков, которых цитирует Константинопольский. И в этом смысле «Русский бес» в лице сыгравшего свою на данный момент лучшую роль Ивана Макаревича – яркая попытка поставить вечные вопросы в нашем «таком пост-пост, мета-мета» мире, где практически синхронно овации на проходящих в разных странах фестивалях срывают построивший дом Джек и построивший ресторан Свят.